 Marcel Dettmann:
душа «Berghain»
Лицо одного
из старейших резидентов клуба Бергхайн (Берлин) Марселя Деттманна в
посленее время не сходит с обложек главных журналов об элетронной
музыке. Про него и его коллегу Бена Клока говорят с придыханием, а их
музыку называют не иначе как "новое техно". Сам Деттманн в интервью
рассказывает о том, как сильно на него повлияли Детройт и Чикаго, что в
общем новым назовешь с натяжкой. Но так уж получилось, что сенсации
рождаются сами собой. И история современной техно-музыки - не
исключение. Когда-нибудь должен был наступить момент икс. Явление,
глоток свежего воздуха, который позволил бы в пределах старого жанра
заговорить о техно снова.
«Берлин, “Berghain”,
Клуб» - эта фраза является ключевой в
официальной биографии Марселя Деттманна.
Да, «Клуб» именно с заглавной буквы –
это не опечатка. Спорить бесполезно что
с первым, что со вторым утверждением.
Уроженец Восточной
Германии, Марсель вырос в реалиях, приближённых
к советским, ну а знакомство с Берлином
стало для него тем первым глотком Свободы,
который предрёк дальнейшую судьбу паренька.
Сейчас, в 2009 году, все знают, что столица
Германии является главным центром развития
техно и хауса на нашей планете, а «Berghain»
вместе со своим «побратимом» «Panoramabar»
являются его, развития, оплотами. Шутка
ли – лучший клуб мира является не просто
уникальным местом, это, бесспорно, вселенная
внутри вселенной. Счастливчики, коим
удалось попасть внутрь, пройдя неведомо
по каким критериями работающий «отбор»,
не дадут соврать: такого вы нигде больше
не увидите. Ареол секретности, парящий
вокруг этого места, и атмосфера гедонизма,
что правит бал в «домашнем» клубе Деттманна,
сделали из заброшенной электростанции
настоящую клубную Мекку, оказаться в
которой – суть причислить себя к армии
избранных, тех, чьему взору явилось высшее
Благо в музыкальном обличии. А имя Марселя
Деттманна в контексте «канонизации»
дуэта «Barghain/Panoramabar» стало не то, что нарицательным
– скорее, он будет просто-напросто первым
человеком, о котором вспомнят при упоминании
Клуба.
Должно быть,
лестно переживать такое чувство. Но
Марсель, кажется, наоборот, избегает лишней
славы. В мгновение ока оказавшись на
слуху у всей планеты, он внутри не изменился:
высокорослый мужчина стереотипной для
гитлеровской пропаганды внешности каким
был техно-ботаником, таким и остался.
Весь этот хайп его не сильно волнует,
а иногда, вполне возможно, и смущает. Как
и подобает настоящему андеграунд-герою,
Деттманн имеет свой взгляд на то, как
должна развиваться его карьера, и всячески
избегает столь предсказуемых, но от этого
не обязательно желанных признаков глобальной
популярности. Казалось бы – что мешает
спокойно почивать на лаврах и пользоваться
сиюминутным успехом? А мешает этому неординарная
жизненная позиция, путеводной звездой
которой является техно в чистом виде.
Создаётся впечатление, что в Берлине
вообще всё вверх дном. Представьте себе
ситуацию: известные артисты подрабатывают
на стороне. Нереально, да? Не тут-то было.
В клубной столице известная вокалистка
Элиф Бисер по будням трудится во благо
букинг-агентства Ostgut, а герой статьи,
вместе с друзьями Shed’ом и DJ Pete, стоит
за прилавком винилового магазина Hard Wax,
что, в свою очередь, принадлежит бывшему
участнику Basic Channel. Это просто madness какой-то.
Для нас – не для Берлина.
Но вернёмся
к нашим Марселям. История Деттманна
как диджея берёт своё начало в
маленьком посёлке в полусотне
километров от столицы, где он познавал
музыку вместе со своим тёзкой по фамилии
Фенглер (ныне также резидентом «Berghain»).
Сначала всё было очень даже тривиально:
EBM, кумиры Depeche Mode и английский нью-вейв.
Всё изменила музыка из-за океана – в объединённую
Германию рекой хлынули виниловые тиражи
из Чикаго и Детройта, и в шестнадцатилетнем
возрасте Деттманн, наконец, открывает
для себя техно. Первые поездки в Берлин
и забеги в Hard Wax, во время которых и без
того тонкий кошелёк Марселя начисто опустевал,
привели к логичным последствиям: вместо
мопеда он покупает пару вертушек и начинает
собирать пластинки, что сейчас заполонили
всё свободное пространство его квартиры.
«Это было то место, где оседал новый стафф
из Детройта. Все эти неизвестные артисты,
которые тратили своё время в студии, делая
только то, что хотят делать. Очень некоммерческий
подход, который меня очень сильно воодушевляет»,
- рассказывает Марсель о любимом магазине
и о любимой музыке. Спустя буквально год
Деттманн и Фенглер начинают поигрывать
в родном городе Посснек, где немногочисленные
группки собравшихся людей удивлённо
внимают саунду, льющемуся из колонок,
и лишь изредка покручивают пальцами у
своих висков. В городах покрупнее, правда,
отдача была получше – во Франкфурте и
схожих по духу поселениях и музыку воспринимают
правильно, и аудитория там гораздо шире.
Впрочем, о каком-либо успехе говорить
пока что очень рано, и все 90-ые Марсель
скорее клубится, нежели представляет
противоположную сторону диджей-плейса.
Всё меняется в
1999 году, когда в уже родном для него Берлине
открывается радикальный гей-клуб «Ostgut»
- предшественник «Berghain» и прародитель
всей сегодняшней семьи одноимённого
бренда. Хозяева места, несмотря на класс
публики, делают ставку на бескомпромиссное
техно и от этого только выигрывают: необычный
микс из сухой музыки, взыскательных посетителей
и полузакрытой door policy делают клуб одним
из излюбленных мест для местных и не очень
тусовщиков. Вскоре, вследствие проведения
действительно качественных вечеринок,
заведение начинают заполонять натуралы,
и руководство постепенно склоняется
к более лояльной политике касательно
своих гостей. Не последнюю роль в этом
сыграл и Деттманн: человек, не имеющий
никакого отношения к вычурной гей-тусовке,
стал резидентом клуба случайно, и ему,
как и коллегам по пульту ранга Андре Галуцци,
Лена Факи и Нормана Ноджа, удаётся превратить
стандартное место встречи «нетрадиционных»
мужиков в клуб, куда стремится попасть
каждый уважающий себя меломан. Или меломанка.
А произошло всё по счастливому стечению
обстоятельств: друг Марселя без его ведома
передал кассету с демо-миксом Деттманна
директору «Ostgut» Михаэлю Тойфеле, а тот,
в свою очередь, сразу решает – это тот
чувак, который нам нужен.
Время идёт, популярность
клуба всё растёт, и наступает момент
истины, когда основатели заведения понимают:
в рамках первоначальной концепции клуб
себя уже не оправдывает. Когда его двери
впервые распахнулись в 1999 году, женщинам
вообще было запрещено пересекать порог
новой локации, но под влиянием всё возрастающей
славы ситуация постепенно переходит
от радикальных решений к концепту «всё
и для всех». В конце концов, перед закрытием
клуб уже имел лишь одну ежемесячную strictly
gay party, при этом всё ещё нося статус заведения
«не для всех». Перемены происходят в середине
следующего десятилетия: «Ostgut» находит
помещение для нового клуба, точнее даже
двух клубов в одном, а прежнее название
вскоре передаётся звукозаписывающему
лейблу при новообразованных «Berghain/Panoramabar»
- «Ostgut Tontrager» (или попросту «Ostgut Ton»). Ясное
дело, что Марсель, будучи одним из основных
персонажей остгутовских вечеринок, сразу
же становится резидентом, но не на втором
этаже, в «Panoramabar», где бразды «правления»
берут на себя поданные хаус-монархии
Prosumer, Cassy, Tama Sumo и прочие их единомышленники,
а в настоящей цитадели техно-музыки –
«Berghain». Успех клуба был настолько ошеломляющим,
что такого не ожидали, наверно, и сами
создатели. Тому называют множество причин:
потрясающая публика, просачивающаяся
в помещение на 3000 человек сквозь строгое
сито фейс-контроля; политика секретности,
которую ведёт руководство (в клубе, например,
категорически запрещается фотографировать);
дух свободы мыслей и действий внутри
и, естественно, первоклассные диджеи-резиденты
на пару со звёздными гостями за пультом.
Было бы глупо считать, что решает тут
только один фактор, ведь все эти составляющие
делают «Barghain/Panoramabar» как раз тем клубом,
который, несмотря на оставшиеся gay preferences,
мировое сообщество безо всяких зазрений
совести называет лучшим не только в Европе,
но и во всём мире. А Марсель Деттманн тут
– центральная фигура.
Не менее серьёзно
его положение и в иерархии
лейбла Ostgut Ton, который, кстати, в 2008-ом
получил звание импринта года не в одном
музыкальном рейтинге. Дело в том, что
Tontrager, фактически, Марсель и открыл. Не
в том плане, что он владеет компанией,
а в том, что именно его совместная с Беном
Клоком пластинка стала первым кирпичом
в фундаменте ныне одного из самых авторитетных
европейских рекордингов. Стоит отметить,
что этот лейбл, как и собственное детище
Деттманна (Marcel Dettmann Recordings), даже не самое
подходящее, а скорее единственное подходящее
место для музыки, которую производит
«семейный» круг артистов Ostgut. Неважно,
что это – сухое и холодное техно от Люка
Слейтера либо же взывающий к американским
корням хаус от Prosumer & Murat Tepeli. Главное,
что такую музыку больше никто нигде не
выпускает, и Марсель, сделавший «на стороне»
десяток потрясающих ремиксов в своей
фирменной стилистике (чего только стоит
потрясающая переработка композиции дабстеп-продюсера
Scuba, где Деттманн, играясь с глубокими
и атмосферными дабовыми структурами,
гармонично накладывает их на приземлённый
техно-бит в ¾ квадрата), всё же остаётся
верным родному Ostgut. Здесь он раскрывает
себя полностью – и как продюсер, на ремиксы
которого устроили охоту многие артисты
первого эшелона, и как диджей, олицетворяющий
музыкальную политику «Berghain».
Оценить Деттманна
во второй ипостаси представилась прекрасная
возможность в прошлом году, когда ему
доверили запись фирменной компиляции
«Berghain 02». Диск собрал тонны положительных
отзывов в прессе и удостоился множества
различных наград. Впрочем, Марсель, как
всегда, остаётся холодным к таким громким
успехам и продолжает себе приторговывать
винилом в Hard Wax, отвлекаясь лишь на работу
в студии, еженедельные гастроли и на свою
девушку, которая совсем недавно стала
ему женой. Такие они – настоящие герои
нашего времени. Не те, кто на пальцах выражает
выдуманную любовь к миллионам зомбированных
поклонников, а те, кто всё ещё остаются
верными идеалам, заложенным первой волной
электронных артистов.
|
